По мне, он всегда был одним и тем же.
Эй, Шинджо!
Меня поснимай!
Я тебе не фотограф, снимающий туристов!
Отлично, вот так.
Еще один!
В газету их не продавай!
Моё лицо слишком “хорошо” известно на родине.
Налоговым инспекторам?
Точно так.
Можешь расслабиться.
Я не могу продать снимки, сделанные на секретной военной базе.
Тогда что ты здесь делаешь?
Снимаю заросшего парня средних лет.
Погоди, пленка кончилась.
В последнее время ты заказываешь больше плёнки.
Да, с тех пор как я развесил снимки в столовой, многие хотят сфотографироваться.
Бизнес процветает - это хорошо.
Могу я снова позвонить в Японию?
Ну, я могу как-нибудь устроить…
Это на счет настоящей работы?
Я договорюсь на пункте связи.
Что ж, с той работой тоже не зевай.
Только один самолет.
Ты о чем?
О Шине, конечно.
Оп-ля! Больше не скажу.
Вот ведь хапуга!
Эй! Я же заплатил! Рассказывай!
В моем магазине, если у тебя есть деньги, можно купить что угодно.
Хоть информацию, хоть боевой самолет.
Но есть одна вещь, которую я не могу продать.
О чем я?
Понятия не имею.
Это свобода.
Чтобы выбраться отсюда, нужно отслужить три года, либо заплатить 1,5 миллиона долларов, и других путей нет.
Эй, хочешь сказать, что Шин…
В деньгах я разбираюсь лучше всех, так что ошибки быть не может.
Еще один, максимум два самолета, и у него будут 1,5 миллиона.